Это было во времена сталинских репрессий. Любое сборище – незаконно, общественная молитва или урок Торы – антисоветская деятельность. Каждый, кто участвует в них, рискует жизнью или, по крайней мере, свободой.
Власть занималась "дрессурой" служителей культа, как их тогда называли. Так, раввинам приходилось становиться стукачами или ставить подписи под разными документами – например, о том, что в СССР нет преследований религии.
В этих обстоятельствах исключением из всех официальных раввинов был раввин Днепропетровска раби Леви-Ицхак Шнеерсон, отец будущего Любавичского Ребе. Он твердо стоял на своем, заявляя в полный голос, что не пойдет на сделку с совестью и не поставит свою подпись ни под одним документом, не соответствующим действительности и еврейскому закону.
Его удивительная принципиальность в советской России достигла своего пика в истории с выпечкой мацы в 1929 году.
Днепропетровская область была одним из главных поставщиков зерна в России и на Украине. В городских пекарнях выпекалась маца для евреев всей страны. А поскольку евреи готовы были покупать лишь мацу с удостоверением кашерности, подписанным раби Шнеерсоном, его пригласили в соответствующие органы и предложили поставить подпись. Однако раби Леви-Ицхак категорически заявил, что поставит свою подпись только в случае, если будут соблюдены все требования кашерности.
Ему возразили, что его критерии кашерности слишком строги, и придется отбраковать слишком много муки, что приведет к убыткам государственных предприятий. Но раби Леви-Ицхак не сдался. Он заявил, что дойдет до Калинина и объяснит ему значение еврейских законов.
И он действительно дошел до Калинина и объяснил ему, что убытки будут как раз в случае, если он поставит свою подпись насильно: доверие покупателей будет подорвано, и маца останется непроданной.
Результат этой беседы был невероятным: раби Шнеерсон был назначен ответственным за кашерность всей производимой мацы, и ему и его представителям была дана абсолютная свобода действий.
С этими полномочиями раби Леви-Ицхак вернулся в Днепропетровск и приступил к работе. Он откашеровал две самых больших в городе пекарни, назначил в них своих доверенных людей и снабдил их четким списком правил. Невероятное свершилось: в то время как в стране царил голод и рядовой гражданин получал триста грамм черного хлеба в день, в мацепекарни поступало столько белой муки, сколько было необходимо для их бесперебойной работы.
В том году государственными пекарнями было продано советским гражданам рекордное количество мацы.
Власть занималась "дрессурой" служителей культа, как их тогда называли. Так, раввинам приходилось становиться стукачами или ставить подписи под разными документами – например, о том, что в СССР нет преследований религии.
В этих обстоятельствах исключением из всех официальных раввинов был раввин Днепропетровска раби Леви-Ицхак Шнеерсон, отец будущего Любавичского Ребе. Он твердо стоял на своем, заявляя в полный голос, что не пойдет на сделку с совестью и не поставит свою подпись ни под одним документом, не соответствующим действительности и еврейскому закону.
Его удивительная принципиальность в советской России достигла своего пика в истории с выпечкой мацы в 1929 году.
Днепропетровская область была одним из главных поставщиков зерна в России и на Украине. В городских пекарнях выпекалась маца для евреев всей страны. А поскольку евреи готовы были покупать лишь мацу с удостоверением кашерности, подписанным раби Шнеерсоном, его пригласили в соответствующие органы и предложили поставить подпись. Однако раби Леви-Ицхак категорически заявил, что поставит свою подпись только в случае, если будут соблюдены все требования кашерности.
Ему возразили, что его критерии кашерности слишком строги, и придется отбраковать слишком много муки, что приведет к убыткам государственных предприятий. Но раби Леви-Ицхак не сдался. Он заявил, что дойдет до Калинина и объяснит ему значение еврейских законов.
И он действительно дошел до Калинина и объяснил ему, что убытки будут как раз в случае, если он поставит свою подпись насильно: доверие покупателей будет подорвано, и маца останется непроданной.
Результат этой беседы был невероятным: раби Шнеерсон был назначен ответственным за кашерность всей производимой мацы, и ему и его представителям была дана абсолютная свобода действий.
С этими полномочиями раби Леви-Ицхак вернулся в Днепропетровск и приступил к работе. Он откашеровал две самых больших в городе пекарни, назначил в них своих доверенных людей и снабдил их четким списком правил. Невероятное свершилось: в то время как в стране царил голод и рядовой гражданин получал триста грамм черного хлеба в день, в мацепекарни поступало столько белой муки, сколько было необходимо для их бесперебойной работы.
В том году государственными пекарнями было продано советским гражданам рекордное количество мацы.
